«Мы всё равно квартиру заберём»: как россияне становятся жертвами кредиторов, ставящих кабальные условия

«Всё равно есть страх»

Долги на 97 млн рублей и выселение из квартиры — вот что грозило 16-летней дочери участника СВО, погибшего на фронте и оставившего ей свои обязательства. В 2019 году Александр Крылов взял у Веры М. 3,3 млн рублей в кредит на кабальных условиях (24% годовых, неустойка в размере 1% от суммы неисполненных обязательств за каждый день просрочки). Крылов хотел развивать свой бизнес, но ничего не получилось. И начались просрочки по платежам.

«Он взял в долг тайком от меня, потому что понимал, что я была бы против, — вспоминает вдова бойца Ольга Куринная. — Рассказал, что хотел открыть своё дело, но банки ему отказали, потому что была не очень хорошая кредитная история. В итоге он искал в интернете, у кого занять. Нашёл Станислава М. и его мать Веру, подписал договор. Когда бизнес у мужа закрылся, он перестал платить. Начались суды».

Ольга рассказала RT, что в 2023 году кредитор требовал уже 97 млн рублей (из них почти 90,5 млн — задолженность по неуплате неустоек). Вскоре Александр подписал контракт с Минобороны. После гибели Крылова в зоне СВО в 2025-м все его долги унаследовала дочь. Началась череда судов, в итоге требования были снижены до 11,5 млн, и суд решил, что эту сумму покроет квартира, которая была единственным жильём дочери и вдовы фронтовика. Разбирательства длились больше года, последним на данный момент стало рассмотрение апелляции в Мособлсуде.

«На днях мы получили решение. Наш адвокат всё изучила и сказала, что это наша победа! Мы больше ничего не должны, — делится с RT Ольга Куринная. — Всё равно есть страх, что Вера М. и её сын Станислав подадут кассацию. У них есть ещё три месяца на это. Но я надеюсь, что они не будут этого делать и мы наконец можем выдохнуть».

Как пояснила RT адвокат семьи Дарья Колотова, суд постановил, что Вера М. занимается предпринимательской деятельностью, хотя выдаёт кредиты как частное лицо.

«Она устанавливает высокие проценты по кредитам, систематически извлекает прибыль и действительно выселяет граждан, — говорит юрист. — При этом Вера М. не зарегистрирована как предприниматель, что является нарушением. Суд обозначил характер её деятельности. Более того, апелляционная инстанция указала на чрезвычайно важный момент — социальную несправедливость. В своей практике я вижу эту формулировку впервые и считаю её очень правильной, ведь абсолютно несправедливо вешать такой огромный долг на несовершеннолетнего ребёнка, потерявшего отца на фронте. И тем более нельзя лишать девочку единственного жилья».

Так как суд решил, что деятельность Веры М. — это предпринимательство, в этой ситуации применим федеральный закон об освобождении от обязательств по кредитам и займам погибших участников СВО, пояснила Дарья Колотова. По её словам, их долги считаются погашенными.

«Это был очень тяжёлый период для нашей семьи, — говорит Ольга Куринная. — Дочка сначала хорошо держалась, но похороны совпали с экзаменами в девятом классе, потом суды... Она стала бояться ходить в школу: травли не было, но всё равно её то и дело расспрашивали, а это лишний раз напоминало... Мы перевелись на домашнее обучение. Сейчас раз в неделю она ходит к психологу. Следующий учебный год она будет заниматься уже в другой школе. Я, конечно, рада, что мы отбились. Но сколько ещё семей должны деньги? Сколько ещё может быть выселено?»

«Мне писали, что так надо сделать»

В аналогичных обстоятельствах оказалась 63-летняя Елена Тряпельникова. Она более 40 лет работает фельдшером-лаборантом в московской больнице. В 2022 году Елена начала получать сообщения в одном из мессенджеров от некой Надежды, которая просила деньги то на нужды храма, то для детского дома. «Сначала там были мелкие просьбы, а потом уже пошли вопросы про то, сколько денег есть на счёте. Мама ответила тогда, что у неё 200 399 рублей», — говорит дочь Тряпельниковой Наталья. 

• © фото из личного архива

После этого Елена продолжила переводить деньги на якобы благотворительные цели, а когда их не хватило на очередную просьбу Надежды, попыталась взять кредит. Однако, по словам дочери, в силу возраста ей было отказано. Тогда с Еленой неожиданно связался Денис К., который представился брокером и пообещал помочь с оформлением займа (кредитные брокеры — посредники между заёмщиками и кредиторами, получающие определённый процент за работу). Он порекомендовал Тряпельниковой брать кредиты и тут же возвращать их, чтобы создать «красивую кредитную историю».

«Где-то год бабушка брала деньги и возвращала их примерно через месяц, — вспоминает внук Елены Данила Шлюков. — Когда ей нужно было закрыть большой кредит на семь с лишним миллионов, она попросила меня поехать с ней в банк: волновалась, что сумма большая. Туда же приехал и брокер. Кредит бабушка погасила, потом ей пришло уведомление в личном кабинете, что она больше ничего не должна».

Через несколько месяцев Тряпельниковой опять позвонил Денис К. и попросил о встрече, чтобы дооформить документы. Вместе с ним был Станислав М. По словам Елены, он сказал, что долг 7 млн так и не погашен, и попросил подписать новые документы (это были залоговые обязательства). Уверял, что всё это номинально. Потом были ещё встречи и подписания каких-то бумаг.

По словам Натальи, 22 августа 2024 года у её бабушки в Сергиевом Посаде случился инсульт. Семье понадобились деньги на уход и реабилитацию, поэтому было решено продать квартиру бабушки: «Начали готовить документы и обнаружили, что квартира в залоге у некоего Равиля Т. Я брату говорю: «Давай дачный участок проверим». Он потом звонит мне в шоке: «Наташа, ты не поверишь: дача тоже! А квартира в Москве вообще у какой-то Веры М.».

RT связался с 39-летним Равилем Т. — залогодержателем по договору, который подписала с ним 7 мая 2024 года Елена Тряпельникова. Тем же днём датирован документ, что она берёт в долг 2,5 млн рублей и обязуется за 12 месяцев вернуть их на счёт ИП, зарегистрированного на Равиля Т., или наличными. В противном случае её квартира в Сергиевом Посаде переходит Равилю Т. Второй заём, 1,2 млн рублей, также оформлен 7 мая, и по нему в залоге прописаны земельный участок и дачный дом Елены. Залогодержатель — тот же Равиль Т.

В разговоре с RT предприниматель отрицал факт знакомства с Еленой Тряпельниковой. Он сказал, что «ни с кем он не судится», а затем добавил: «Ну а кто виноват в этой ситуации? Она хочет, чтобы вы осветили, что она бедная-несчастная: набрала денег и не хочет отдавать? И все виноваты, кроме неё? Берёшь чужие деньги, а отдаёшь свои».

Сейчас семья может лишиться квартиры в Москве, где прописаны Елена Тряпельникова, дочь Наталья и трое несовершеннолетних внуков, а также собственности в Сергиевом Посаде. Чтобы сохранить жильё, Тряпельниковы подали иски в суд.

«Они уже начали переоформление квартиры на каких-то третьих лиц: оказалось, мама уже успела подписать доверенность на Станислава М. и ещё одного мужчину, — говорит Наталья. — Но мы смогли пресечь их действия, после чего нам поступил звонок от Станислава М.: «Какого чёрта вы туда сунулись? Мы всё равно квартиру заберём». Наш адвокат пытался с ним поговорить, на что Станислав заявил, что вообще мою маму в глаза не видел и что он помогал вернуть деньги своей матери — Вере М.».

В итоге Елена Тряпельникова оказалась должна почти 19 млн рублей: основной долг, две неустойки и проценты. Всё имущество должно перейти к Вере М. и другим лицам. Пока продолжаются тяжбы, долг растёт на десятки тысяч рублей в день.

Семья Тряпельниковой уже проиграла несколько судов, в возбуждении уголовного дела им отказали, как и в проведении психолого-психиатрической экспертизы, которая могла бы показать, что женщина не понимала значения своих действий во время подписания залоговых обязательств. «Нам пришло постановление о возбуждении исполнительного производства и об обращении взыскания на участок и дачный дом, — говорит дочь Елены. — Всё жильё мамы выставлено на торги. Мы обратились в прокуратуру и надеемся на помощь».

«Мама всегда относилась к людям с доверием, — вздыхает Наталья. — Когда я её спросила, как всё это произошло, она ответила: «Я не понимаю, всё как в тумане». Она рассказала, что люди, которые сопровождали её во время оформления кредитов, общались с ней «по-доброму», говорили, чтобы она не волновалась, якобы ей не придётся ничего платить, а всё это нужно для улучшения кредитной истории. А когда я спросила: «Зачем?» — она ответила: «Мне писали, что так надо сделать».